irre (irre) wrote,
irre
irre

Category:

Кто ж такие птички...

Одним из самых моих ярких впечатлений в роскошных парках Мюнхена поначалу всегда был внешний вид скворечников. Казалось, что немецкие птицы отличаются той же любовью к чистоте и порядку, что и "среднестатистический" немецкий бюргер. И даже легко было себе представить, что птички из любви к "красоте под линейку" научились считать и писать, и т.о. сами пронумеровали себе скворечники, чтобы местный лесник смог без труда доставить им очередное письмо от какого-нибудь чиновника.

А недавно мне попалась в руки книжка... - нет, ну почему мне никто не сказал, что пронумерованные скворечники - это у местных птичек уже многие десятилетия в крови! Этот феномен просто потрясающе описан в книге у Джерома К. Джерома:


"Где-то на полпути между Берлином и Дрезденом Джордж, долго смотревший в
окно, спросил:

- Почему это в Германии люди прибивают ящики для писем не к дверям
своего дома, как у нас, а к стволам деревьев? Да еще у самой верхушки! Меня
бы раздражало лазить каждый раз так высоко, чтобы посмотреть, нет ли писем.
И относительно почтальона это жестоко: я уже не говорю о неудобстве, но при
сильном ветре, да еще с мешком за плечами, это положительно опасно. Впрочем,
я, может быть, напрасно осуждаю немцев, - продолжал он, видимо под
впечатлением какой-то новой мысли. - Может быть, они применили к обыденной
жизни усовершенствованную голубиную почту? Но все-таки непонятно, почему бы
им в таком случае не обучить голубей опускаться с письмами пониже. Ведь даже
для нестарого немца должно быть утомительно лазить по деревьям.

Я проследил за его взглядом и отвечал:
- Это не ящики для писем: это гнезда. Ты все еще не понимаешь
германского национального духа. Немец любит птиц, но они должны быть
аккуратны. Если птица предоставлена собственному произволу, она настроит
гнезд где попало, а между тем это вовсе не красивый предмет с немецкой точки
зрения: гнездо не выкрашено, нет на нем ни лепной работы, ни флага; оно даже
не закрыто: птицы выбрасывают из него веточки, огрызки червей и всякую
всячину; они не деликатны; они ухаживают друг за другом, мужья ссорятся с
женами, жены кормят детей - все на виду! Понятное дело, это возмущает
немца-хозяина; он обращается к птицам и говорит:

"Вы мне нравитесь, я люблю на вас смотреть, люблю ваше пение; но мне
вовсе не нравятся ваши манеры, и я предпочел бы не видеть изнанки вашей
семейной жизни. Вот, получите закрытые деревянные домики! Живите в них как
угодно, не пачкайте моего сада и вылетайте тогда, когда вам хочется петь..."

В Германии вдыхаешь пристрастие к порядку вместе с воздухом; здесь даже
грудные дети отбивают такт трещотками; птицам пришлось подчиниться общему
вкусу, и они уже соглашаются жить в деревянных ящиках, считая, в свою
очередь, невоспитанными тех родных и знакомых, которые с глупым упорством
продолжают вить себе гнезда в кустах и изгородях. Со временем весь птичий
род будет, конечно, приведен к порядку. Теперешний беспорядочный писк и
щебетанье исчезнут; каждая птица будет знать свое время; и вместо того,
чтобы надрываться без всякой пользы в четыре часа утра, в лесу, - горластые
певцы будут прилично петь в садиках, при пивных, под аккомпанементы рояля.

Все ведет к этому: немец любит природу, но он хочет довести ее до
совершенства, до блеска "Созвездия Лиры". Он сажает семь роз с северной
стороны своего дома и семь роз с южной, и если они растут не одинаково, то
он не может спать по ночам от беспокойства. Каждый цветок у него в саду
привязан к палочке; из-за нее не видно иногда самого цветка, но немец
покоен: он знает, что цветок там, на месте, и что вид у него такой, какой
должен быть. Дно пруда он выкладывает цинком, который вынимает потом раз в
неделю, тащит в кухню и чистит. В центре садовой лужайки, которая иногда
бывает не больше скатерти и непременно окаймлена железной оградкой,
помещается фарфоровая собака. Немцы очень любят собак, но фарфоровых больше,
чем настоящих: фарфоровая собака не роет в саду ям, чтобы прятать остатки
костей, и цветочные клумбы не разлетаются из-под ее задних лап по ветру
земляным фонтаном. Фарфоровый пес - идеальный зверь с немецкой точки зрения;
он сидит на месте и не пристает ни к кому; если вы поклонник моды, то его
очень легко переменить или переделать, согласно с новейшими требованиями
"Собачьего Клуба"; а если придет охота пооригинальничать или сделать по
собственному вкусу, то можно завести особенную собаку - голубую или розовую,
а за небольшую приплату даже двухголовую. Ничего этого нельзя добиться от
живой собаки.

В определенный день, осенью, немец пригибает все цветы к земле и
прикрывает их японскими циновками, а в определенный день весной вновь
открывает их и подвязывает к палочкам. Если теплая, светлая осень держится
слишком долго или весна наступает слишком поздно - тем хуже для цветов. Ни
один серьезный немец не изменит своих правил из-за капризов Солнечной
системы - если нельзя управлять погодой, то можно не обращать на нее
внимания..."



Кстати, прогресс все же коснулся и скворечников - теперь их зачастую делают не из дерева, а из какой-то цементной смеси. Так и висят цементные пронумерованные скворечники... Еще чуть-чуть, и их тоже начнут делать многоэтажными... :)

Tags: about nothing
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments